Второй теоретической моделью, призванной объяснить механизм работы «эффекта интервьюера», является модель под названием «социальная дистанция». Эта модель по результату влияния похожа на «социальную атрибуцию», когда респондент, оценивая первое впечатление, которое складывается у него об интервьюере по его социально-демографическим признакам, пытается защитить себя от неодобрительной реакции интервьюера, а потому подстраивает свои ответы под ту схему, которую он только что вывел.
Согласно второй теоретической модели, респондент так же включает защитную реакцию, когда ему приходится давать вопросы на сенсетивную тему, и корректирует вербализированную информацию, опираясь на созданный образ интервьюера, его ожидания, нормы, ценности. Только в данном теоретическом методе во внимание принимаются не только социальные и демографические признаки, но и социальную дистанцию между респондентом и интервьюером. И не имеет значения, объективна ли эта дистанция, или субъективна, то есть надумана респондентом. Таким образом, дистанция управляет корректированием исходных ответов. Нужно учесть, что и большая дистанция, и совсем маленькая дистанция одинаково подталкивают респондента на удержание того или иного мнения о себе, а потому искажают факты.
Одной из теорий, призванных объяснить процесс и причины возникновения «эффекта интервьюера», при возникновении которого в процессе интервью корректируются и искажаются факты действительности, является теоретическая модель «социальной атрибуции». Эта теоретическая модель объясняет появление «эффекта интервьюера» тем, что во время интервью, на которое отводится не так много времени, чтобы получить достаточно информации для формирования правильной модели личности интервьюера респондентом, респондент пользуется только теми обрывками представлений, которые успел сложить, приписывая интервьюеру определенных нормы, характеристики, пристрастия, ожидания, установки, ценности. Обычно респондент делает свои выводы и заключения, полагаясь на определение социально-демографических признаков, таких как возраст, пол, расовая принадлежность, социальная позиция, образование, этничность. Могут повлиять на составление сборного портрета интервьюера и другие признаки, такие как речь, одежда, манера держаться, акцент. Вся эта совокупность признаков превращается в определенную подсказку для респондента, который начинает давать ответы в том русле и направлении, которые, по его мнению, более всего могут устроить интервьюера.
Не стоит рассматривать процесс возникновения «эффекта интервьюера» только с одной стороны — с позиции неправильных действий опрашивающего. На это может повлиять так же и личность респондента. Поэтому следует разливать два вида «эффекта интервьюера». Первый вид является прямым, а второй — опосредованным. При первом виде «эффекта интервьюера» вся ответственность за искажение информации лежит на своевольной интерпретации ответов респондента интервьюером, когда он решает проявить собственное новаторство, отходя от плана интервью. При втором же виде опосредованного «эффекта интервьюера» будем рассматривать процесс взаимосвязанной двойной интерпретации информации, когда в процессе редактирования принимают участие, как интервьюер, так и респондент. При этом второй вид «эффекта интервьюера» является более опасным, потому что может быть менее предсказуемым и прогнозированным. Даже в тех случаях, когда интервьюер пытается не отступать от плана интервью и следовать ему по всем пунктам, могут произойти непредвиденные сбои, что поставит всю исследовательскую работу под удар. Взаимная корреляция по изменению данных трудно проверяема, ее почти невозможно обнаружить и исправить.
Обычно среди исследователей и авторов специальной литературы распространено мнение, что в «эффекте интервьюера» виновата только одна сторона беседы — опрашивающий. Именно из-за его влияния на ответы респондента происходит деформация ответов и искажение информации. Однако современные исследования показали, что возникновение «эффекта респондента» — процесс обоюдный, в котором принимает участие не только интервьюер, но и респондент. Таким образом, имеют место быть такие явления, как социальная желательность, диссимуляция, преувеличение, преуменьшение, конформность. Это приводит даже не к одиночным случаям односторонней неверной интерпретации, а к интерпретации двойной интерпретации, то есть редактированию информация поддается дважды — респондентом, а потом интервьюером. Поэтому рассмотрение «эффекта интервьюера» только с точки зрения проявления самодеятельности или творческой активности со стороны одного только интервьюера существенно обедняет этот процесс, делает его однобоким. Именно из-за этого есть смысл разделить «эффект интервьюера» на два вида — прямой и опосредованный. Вид «эффекта интервьюера» будет зависеть от происхождения и условий возникновения.
Исследователи пытаются глубже разобраться в причинах возникновения «эффекта интервьюера», когда личность опрашивающего влияет на ход интервью и его результаты. Большая часть ответственности лежит на свободной интерпретации интервьюером полученного ответа от респондента и коррекция этого ответа, согласна шаблонному представлению, основанному на социальных или демографических особенностях опрашиваемого лица. Интервьюер исходит из той позиции представлений, что у каждой социальной или демографической группы должны быть свои стереотипы поведения, а потому их нужно обобщать и для конкретного случая. Конечно, такая уверенность есть ошибочной. Именно так неправильное восприятие личности респондента интервьюером влияет на редактирование полученной информации, что искажает ее первоначальное значение и содержание. Но сюда же добавляется и эффект социальной желательности, исходящей от респондента. Респондент оценивает социальную дистанцию и характерные черты личности интервьюера и пытается подстроить свои ответы под вкусы, взгляды и убеждения своего собеседника. Таким образом респондент включает механизм личной защиты, а информация выдается в редактированном виде.